Игумен Иосиф (Еременко). Украинцы – мученики и исповедники ХХ века – в Павлодарском Прииртышье

Игумен Иосиф (Еременко), кандидат богословия

В лихой ХХ век, век воинствующего безбожия, большевики поставили Русскую Православную Церковь вне закона, обрекая ее на уничтожение: закрывались и разрушались храмы, осквернялись святыни, преследовались и расстреливались верующие люди. Сотни тысяч верующих – архиереев, священников, мирян – отрывались от своей земной родины и на чужбине, в тюрьмах, лагерях и ссылках, совершив мученический и исповеднический подвиг, преселялись в Отечество Небесное.

Архивы сохранили нам материалы с именами верующих украинцев, пострадавших за веру Христову в Павлодарском Прииртышье.

Среди них Агапит (Борзаковский Александр Корнилович), архиепископ Новоторжский, викарий Калининской епархии. Он родился в 1860 году в с. Остаповка Миргородского уезда Полтавской губернии в семье священника. Окончил медицинский факультет Московского университета, работал врачом в Муромском уезде Владимирской губернии, в 1909-1917 годах – иеромонах, насельник Яблочинского Онуфриева монастыря в Седлецкой губернии; в 1914-1917 годах – военный священник Северного фронта (близ Риги). В 1918 году был назначен настоятелем Одрина Николаевского монастыря Орловской губернии. 12 декабря 1921 года Агапит был хиротонисан во епископа Карачевского викария Орловской и Севской епархии; назначен временно управляющим Дмитровским викариатством Орловской епархии. С 15 ноября 1923 года временно управлял Орловской епархией. С 25 мая 1924 года – епископ Брянский. В 1924-1926 годах находился в ссылке в Тверской губернии, с 1927 года жил в Брянске. [1]

Из материалов уголовного дела: «Я впервые был арестован в июле месяце 1929 года как активный член контрреволюционной церковно-сектантской организации». 21 декабря 1929 года Агапит выехал в город Орёл. 4 июня 1930 года был назначен епископом Стародубским, но уже 5 августа 1930 года его арестовали в Стародубе. 15 декабря 1930 года Агапит был осуждён тройкой ОГПУ СССР по Западной области, обвинён по ст. 58 п.10 и 11 в «организации в г. Брянске и в г. Карачеве монашеских ячеек антисоветского характера с целью подрыва советской власти». Его приговорили к 10 годам ИТЛ. Заключение отбывал в Коми (Зырян) автономной области.

После освобождения 22 ноября 1933 года Агапит был назначен епископом Новоторжским, викарием Калининской и Кашинской епархии. В 1934 году возведён в сан архиепископа с оставлением управляющим Новоторжским викариатством. В августе 1936 года был уволен на покой, и тогда же, в августе 1936, против архиепископа Борзаковского Александра Корниловича в Калининской области было возбуждено дело № 2678/К. Особое Совещание при Наркомате внутренних дел СССР от 3 января 1937 года постановило: «Борзаковского Александра Корниловича за участие в контрреволюционной группе церковников – сослать в Казахстан сроком на 5 лет, считать срок со дня вынесения настоящего постановления с зачётом предварительного заключения с 27 августа 1936 года по 20 октября 1936 года. Дело сдать в архив».

18 ноября 1937 года Борзаковский Александр Корнилович был арестован на станции Щербакты Цюрупинского  района Восточно-Казахстанской области , 19 ноября 1937 года был произведён обыск, без понятых. При обыске ничего не оказалось. Из протокола допроса обвиняемого Борзаковского А.К. от 19 ноября 1937 года:

«Вопрос: Вы арестованы как член контрреволюционной сектантской организации. Дайте по существу показания.

Ответ: Я впервые был арестован в июле месяце 1929 года как активный член контрреволюционно-сектантской организации. Вторично я был арестован тоже по ст. 58 п.10 и 11 УК к 5 годам ссылки. В настоящее время, будучи в ссылке, я признаю, что не прекратил бороться с советской властью. Я в практической своей работе среди верующих внедрял, что советская власть есть не только противник религии, но и эта власть ведёт к уничтожению человечества. В целях создания недовольства на советскую власть я среди верующих вёл контрреволюционную пропаганду, распространял среди верующих вымышленную контрреволюционную провокацию по адресу вождей и руководителей советской власти, утверждал, что в скором будущем этой власти не будет. Других контрреволюционных высказываний с моей стороны не было.

Вопрос: При каких обстоятельствах вы высказывали недовольство на советскую власть?

Ответ: Проживая на частной квартире у верующей Торницыной Татьяны, где ежедневно собирались и другие верующие, я среди них вёл эту контрреволюционную пропаганду, в чём и признаю себя виновным.

Вопрос: С кем вы были связаны из духовенства по месту жительства?

Ответ: Я был связан с духовными лицами, отбывающими ссылку в Щербактах, – Шаргуном Василием Варфоломеевичем и Перепилевским Иваном Яковлевичем.

Вопрос: Что вы можете сказать о контрреволюционных действиях Шаргуна и Перепилевского?

Ответ: Я в первых числах марта 1937 года вместе с Шаргуном и Перепилевским прибыл в ссылку, с этого времени мы стали посещать друг друга и одновременно совместно проводить контрреволюционную агитацию.

Вопрос: В каком направлении вы проводили контрреволюционную агитацию?

Ответ: Я повторяю, что я внедрял среди верующих то, что советская власть долго существовать не может, т.к. она ведёт борьбу против религии, а религия есть достоинство человека. В этом вопросе Шаргун и Перепилевский меня поддерживали. Других разговоров между нами не было, и больше по существу дополнить ничем не могу. Показания записаны с моих слов, мне прочитаны».

В обвинительном заключении от 23 ноября 1937 года сказано, что А.К. Борзаковский имеет высшее духовное образование, записано: «…В 1937 году, отбывая в административном порядке ссылку, епископ Борзаковский на почве ненависти к существующему строю организовал и оформил контрреволюционную группу и на протяжении шести месяцев организованно проводил контрреволюционную и антисоветскую агитацию, направленную на борьбу с советской властью.

В состав церковно-сектантской контрреволюционной группы входили административно ссыльные, поименованные выше лица из числа преимущественно духовенства и сектантов всех ориентаций.

Оформившаяся церковно-сектантская контрреволюционная группа под руководством Борзаковского проводила нелегальные сборища, где, кроме совершения религиозных обрядов, обсуждались вопросы борьбы с советской властью, высказывались и одобрялись контрреволюционной группой контрреволюционные клеветнические измышления по адресу правящей партии и советской власти.

Конкретно состав преступления инкриминирован: Борзаковский Александр Корнилович как руководитель церковно-сектантской контрреволюционной группы проводил нелегальные собрания, на которых вместе со своими единомышленниками, помимо совершения религиозных обрядов, распространял контрреволюционную клевету: «Советская власть притесняет религию, репрессирует безвинно духовенство и т.д.» Он же в контрреволюционных целях активизировал членов контрреволюционной группы на сплочённость и объединение всех верующих в районе».

«ПОСТАНОВИЛИ: Следственное дело по обвинению Борзаковского А.К., Перепилевского И.Я., Григорова И.И. и др. считать законченным. Обвинение по ст. 58 п.10 ч.1, 58 п.11 УК доказанным. Дело направить на рассмотрение тройки УНКВД по В[осточно-]К[азахстанской] о[бласти]».

В выписке из протокола № 25 заседания тройки УНКВД по Восточно-Казахстанской области от 25 ноября 1937 года значится: «Обвиняется в том, что состоял руководителем церковно-сектантской контрреволюционной группы».

«ПОСТАНОВИЛИ: Борзаковского Александра Корниловича расстрелять, личное имущество (которого и не было! – иг. И.) конфисковать».

Из выписки из акта Постановления тройки УНКВД по Восточно-Казахстанской области Казахской ССР от 25 ноября 1937 года о расстреле Борзаковского Александра Корниловича следует, что постановление тройки было приведено в исполнение 28 ноября 1937 года в два часа ночи. [2]

Такой же оказалась участь и других проходивших по этому делу, о них, к сожалению, у нас имеются очень скупые сведения.  

Григоров Иван Иванович родился в 1879 году в селе Сосновка Харьковской губернии, по национальности – украинец, священнослужитель. На день ареста проживал на ст. Щербакты Цюрупинского района Восточно-Казахстанской области как административно ссыльный. Арестован был 18 ноября 1937 года, осуждён тройкой УНКВД по Восточно-Казахстанской области 25 ноября 1937 года, расстрелян 28 ноября 1937 года. [3]

И только 14 апреля 1989 года все они были реабилитированы по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 года «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-40-х и начале 50-х годов».

Следственное дело велось и в отношении высланных в село Майское Бескарагайского района Восточно-Казахстанской области священнослужителей – архимандрита Григория (Геннадия Матвеевича Ребеза) и одиннадцати священников, работавшими рабочими на Мойском руднике. Архимандрит Григорий родился в 1872 году в селе Янкулово Винницкого уезда Подольской губернии. Был арестован 25 ноября 1937 года. Осуждён тройкой УНКВД по Восточно-Казахстанской области 1 декабря 1937 года. Расстрелян 2 декабря 1937 года.

Вместе с архимандритом Григорием были расстреляны: Кривошеев Семён Илларионович (родился в 1878 году в городе Полтаве, по национальности – украинец) и Корниенко Валентин Александрович (родился в 1873 году в городе Бобринец Одесского уезда Херсонской губернии, священнослужитель, член церковного совета). Реабилитированы они были постановлением президиума Павлодарского областного суда от 17 мая 1956 года.

Кроме внешних врагов сотрясали Церковь и внутренние нестроения. Поддержанный безбожниками обновленческий раскол стал не меньшей опасностью. Раскол вызывал отчаянное сопротивление со стороны истинных приверженцев Русской Православной Церкви. Сохранился в Государственном архиве Павлодарской области рапорт благочинного Лозовского района священника-обновленца Свято-Троицкой церкви села Лозовое Василия Тарасова обновленческому «архиепископу» Семипалатинскому Николаю от 7 октября 1927 года о сопротивлении бывшего церковного старосты Якова Белана обновленчеству: «Доношу Вашему Высокопреосвященству о том, что по милости Божией мной взят Тихоновский Лозовский приход 6 (19) августа сего года. По назначению Викариального управления указом за № 330 я прибыл в село Лозовое в понедельник вечером 15 августа нового стиля. Поместился на квартиру у местного псаломщика Ивана Коржова, который принял меня хорошо, утром во вторник, т.е. 16 августа, я пошёл к церковному старосте Якову Белану, который отозвался ко мне весьма сурово, не желая со мной и говорить, но всё-таки спросил меня, откуда я прибыл и кем прислан, я, нисколько не скрывая, откровенно объяснился ему, что я прибыл из города Павлодара, священник Синодальной обновленческой церкви о. Василий Тарасов, тогда он так мне грубо ответил, что прихожане села Лозового никаких синодальных обновленческих попов не признают, откуда прибыли, туда и идите обратно, так как у нас недавно был обновленческий поп, но это не поп, а полицейский надзиратель старого времени, а вы все такие, насильно захватываете церкви, но здесь вам взять церковь не придётся, я спокойно выслушал его и нисколько не смутился в этом оскорблении, так что я уже к ним привык. С тем и ушёл с его квартиры…» [4]

Далее в своём рапорте священник Василий Тарасов пишет, что, во время беседы его с сельчанами около кооперативной лавки на тему обновления, люди у него стали спрашивать «что такое обновление, и почему разбилась Святая Церковь на два течения», открылось «форменное собрание». «На собрании был избран церковный совет и ревизионная комиссия, затем было закрыто собрание, – сообщается в названном рапорте. – После собрания явился церковный староста Яков Белан, которому прихожане предложили ещё послужить церковным старостой с новым [церковным] советом. Когда староста Яков Белан выслушал предложение собрания, приглашение его послужить, то он яро ополчился. С криком начал провокатничать  против обновления на все манеры, но, между прочим, провокация его оказалась одним пшиком, т.е. совершенно пустой, много говорил и много указывал, но и мне пришлось снова выступить с ним на духовный настоящий диспут, благодаря Господу Богу, победа оказалась моя, тогда он согласился сдать свою должность новому старосте нового церковного совета, новый староста принял церковное имущество согласно описи». [5] Верный истинной Православной Церкви староста общины тихоновцев Яков Белан отказался служить обновленчеству, проявив духовную мудрость и стойкость.

Для поддержания духа верующих христиане тайно собирались на квартирах для общей молитвы, бесед, чтений. В условиях беспрецедентных в истории притеснений, преследований и открытых гонений многочисленные священники, монахи, простые люди явили высоту величия и благородства христианского религиозного духа и запечатлели свою верность Христу праведной мученической кровью. За веру православную был расстрелян и истинный её приверженец Яков Титович Белан. Он родился в 1889 году в селе Андреевка Черниговской губернии, по национальности – украинец. Был арестован 25 ноября 1937 года в сане священника, на день ареста проживал в селе Лозовое Лозовского  района. Реабилитирован был заключением Прокуратуры Павлодарской области от 16 января 1989 года. Вместе с Беланом Я.Т. по делу проходили священник Земляной Иван Петрович, 1857 года рождения, уроженец села Петриковка Новомосковского уезда Екатеринославской губернии, по национальности – украинец, служил в церкви села Павловка Лозовского района; Покровский Пётр Иванович, священнослужитель, на день ареста проживал в селе Успенка Лозовского района. Их расстреляли 2 декабря 1937 года.

В 1937 году из города Одессы были высланы в город Павлодар сёстры Бабайцева Леонида Антоновна и Стефани Мария Антоновна. Леонида Антоновна Бабайцева родилась в 1876 году в селе Сакаро Тираспольского уезда Херсонской губернии, Мария Антоновна Стефани родилась в 1878 году в городе Одессе. 23 сентября 1937 года в городе Павлодаре они были арестованы за веру православную и расстреляны 1 ноября этого же года. В протесте прокурора Павлодарской области от 20 февраля 1957 года по данному делу говорится: «…Каких-либо заявлений, сигналов либо других официальных материалов, которые служили бы основанием к возбуждению дела и аресту этих лиц, в данном деле не имеется, следовательно, к моменту ареста органы НКВД не располагали доказательствами их виновности в распространении ими антисоветской агитации, и эти доказательства были получены спустя продолжительное время после ареста, и представляют из себя исключительно признательные показания некоторых привлечённых по делу лиц к уголовной ответственности. Других же объективных доказательств в деле не имеется. Характерным является то обстоятельство, что все они обвинялись в распространении антисоветской агитации среди верующих граждан, однако, это обвинение не подтверждено ни одним свидетельским показанием. Обвинялись в подготовке контрреволюционных кадров для восстания в тылу Советского Союза на случай интервенции. Если считать доказательным, что привлечённые по этому делу составляли из себя контрреволюционную организацию и являлись этими кадрами для открытого выступления против советской власти, то это является маловероятным, так как они являлись престарелыми гражданами в возрасте от 50 до 70 лет, в том числе пять человек престарелых женщин, из которых большинство совершенно неграмотных. По делу следует признать установленным, что в 1937 году в г. Павлодаре существовала Воскресенская церковная община, в которую действительно входили как эти лица, привлечённые к уголовной ответственности, так и другие жители г. Павлодара, верующие в Бога. Все без исключения в первоначальных ответах на вопросы поясняли, что они являются членами этой общины, называли друг друга, а затем на последующие вопросы отвечали почти в такой же плоскости, но вместо слова «община» следователем делалось добавление: «контрреволюционная организация».

По смыслу ответов Луговцева В.Е. и других можно сделать общий вывод о том, что между собою они выражали некоторое недовольство органами власти в связи с наложением штрафа, со снятием колокола с церкви и запрещением коллективного выхода членов церковной общины на р. Иртыш, как они говорили, [на] Крестный ход под 19 января 1937 года. Все же другие эпизоды обвинения, как намерение подорвать экономическую и политическую основу СССР, вредительская деятельность в колхозах и совхозах, к которым они сами никакого отношения не имели, и другие враждебные действия являются ничем иным, как самооговором и оговором других лиц, что могло быть вызвано нарушением процессуальных прав, допущенных органами НКВД в период следствия». [6]

«Ни свидетельскими показаниями, ни другими объективными доказательствами обвинение по делу не подтверждено, к осуждённым применены меры уголовного наказания в несудебном порядке без достаточных к тому доказательств», – заключается в постановлении президиума Павлодарского областного суда от 30 марта 1957 года об отмене постановления тройки УНКВД по Восточно-Казахстанской области от 22 октября 1937 года по делу протоиерея В.Е. Луговцева и других (всего 20 верующих) и прекращении дела в отношении их производством за недоказанностью обвинения. Президиум Павлодарского областного суда постановил протест прокурора Павлодарской области по названному делу удовлетворить, постановление бывшей тройки УНКВД от 22 октября 1937 года по делу протоиерея В.Е. Луговцева и других в количестве 20 верующих отменить и за недоказанностью обвинения дело о них производством прекратить. [7]

Юбилейный Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 2000 года включил в Собор новомучеников и исповедников Российских от Алма-Атинской епархии:

преподобномученика Григория (Ребезу; †2.12.1937),

священномученика Иоанна (Земляного; †30.12.1937),

священномученика Петра (Покровского; †30.12.1937),

мученицу Марию (Стефани; †1.11.1937).
_____________________

1. Православная энциклопедия. Т. 1. М., Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2000. С. 226-227.
2. Ведомственный архив Департамента Комитета национальной безопасности Республики Казахстан по Павлодарской области. Дело № 01657. Л.1, 3-4, 68-69 об., 92-95, 107.
3. Книга скорби. Расстрельные списки / Сост.: В.Д. Болтина, Л.В. Шевелёва. Выпуск 1. Павлодар, 1999.
4. Центральный государственный архив Республики Казахстан. Ф.387. Оп.1. Д.243. Л.21 и об.
5. Там же. Л.23 и об.
6. Государственный архив Павлодарской области. Ф.864. Оп.1с. Д.788. Л.10-11.
7. Там же. Л.12 и об., 13 и об.

Опубликован в: Труди Кииївської духовної академiї. № 10. Київ, 2009. С. 267-274.